В нашей стране проходит Месяц устойчивого развития. Одна из его целей — ликвидация голода. Об этом мы побеседовали с экспертом Центра устойчивого развития Муслимом Эргашбаевым.
— В нашей стране продолжается Месяц устойчивого развития. Сегодня мы поговорим о второй из Целей устойчивого развития (ЦУР) Организации Объединённых Наций (ООН) — ликвидации голода. Прежде всего, как вы оцениваете значение этой цели сегодня?
— Толковать вторую из Целей устойчивого развития исключительно как цель ликвидации голода — значит несколько сужать её содержание. Сегодня эта цель охватывает взаимосвязанные задачи: обеспечение населения качественным и полноценным питанием, повышение устойчивости фермерских хозяйств, рациональное использование земельных и водных ресурсов, укрепление устойчивости продовольственной системы в условиях изменения климата.
Для Узбекистана этот вопрос особенно важен. Сельское хозяйство неразрывно связано не только с продовольственным обеспечением, но и с занятостью населения, экспортным потенциалом и территориальным развитием. При этом сельское хозяйство является основным потребителем водных ресурсов.
Поэтому в вопросе продовольственной безопасности Узбекистана необходимо рассматривать в гармоничном единстве три ключевых аспекта: эффективное использование водных ресурсов, повышение аграрной продуктивности и расширение возможностей населения приобретать продовольственные товары.
— В последние годы вопрос продовольственной безопасности становится всё более актуальным. Однако возникает вопрос: если на рынках и в магазинах продуктов достаточно, то в чём заключается риск?
— На мой взгляд, именно здесь нам следует изменить традиционное представление о продовольственной безопасности. Сегодня её нельзя измерять количеством товаров на рыночных прилавках. Наличие продукта на рынке — лишь конечный результат работы всей системы. За ним стоит большая цепочка: вода, земля, семена, энергия, фермер, кредит, склад, транспорт, граница, импорт и экспорт. Если хотя бы одно звено этой цепочки разорвётся, рано или поздно это отразится на столе потребителя.
Поэтому я бы оценивал продовольственную безопасность ответами на три вопроса: есть ли продукт сегодня, будет ли он завтра и сможет ли население его купить? Третий аспект тоже важен. Наличия продукта на рынке недостаточно: если его цена высока для населения, продовольственную безопасность нельзя считать полностью обеспеченной.
— Какая работа ведётся в Узбекистане по достижению задач, определённых в рамках второго направления Целей устойчивого развития ООН?
— В последние годы в аграрной сфере усиливается внимание к расширению рыночных механизмов, внедрению водосберегающих технологий, модернизации ирригации и производству продукции с высокой добавленной стоимостью.
Ещё один важный шаг — проведение в 2026 году переписи населения и сельского хозяйства. Её результаты позволят сформировать надёжную статистическую базу по сельскому хозяйству и в дальнейшем обосновывать точными данными аграрную политику, распределение воды и инвестиционные решения. В целом основа современной аграрной политики — это эффективное использование ресурсов и принятие решений с опорой на достоверные данные.
— Изменение климата ещё больше усложняет этот вопрос?
— Безусловно. Однако главная опасность изменения климата проявляется не только в повышении температуры воздуха, но и в усилении климатической нестабильности.
Для фермера экстремальная жара или засуха на ключевом этапе развития культуры может быть опаснее, чем среднегодовая температура. Точно так же важнее не годовое количество осадков, а наличие воды именно в вегетационный период.
По данным Всемирного банка, под воздействием изменения климата доступность воды в Узбекистане может сократиться на 30–40 %, а потребность в ирригации — вырасти до 25 %. Эти цифры не следует воспринимать как обычный экологический прогноз. Это прежде всего экономический сигнал. Если воды станет меньше, экономическая ценность одного кубометра воды возрастёт. Каждое решение в аграрной сфере — какую культуру сеять, где сеять, какую технологию применять — становится частью и водной политики.
Мы долгое время измеряли аграрный результат показателем «сколько урожая получено с одного гектара?». В условиях нарастающего дефицита воды одного этого недостаточно.
Теперь важен и второй показатель: сколько продукции и какая экономическая ценность создана в расчёте на один кубометр воды? Это очень важное методологическое изменение. Например, две культуры могут давать одинаковый доход с гектара, но если одна из них требует вдвое больше воды, то для вододефицитного региона их реальная эффективность неодинакова.
В использовании воды важно перейти от подхода «забрать — использовать — сбросить» к принципу «забрать — использовать — очистить — использовать повторно». В этом смысле я сторонник расширения и самого понятия «водосбережение». Целью должно быть не только меньшее потребление воды, но и создание большей ценности из каждой её единицы.
— В каких направлениях вы видите важнейшие практические задачи для Узбекистана?
— На мой взгляд, есть несколько приоритетных направлений. Прежде всего необходимо модернизировать ирригационную систему и повысить эффективность водопользования.
Во-вторых, государственную поддержку следует увязывать с конкретными результатами. Например, эффективнее поощрять фермера не за установку оборудования капельного орошения, а за сокращение расхода воды при сохранении продуктивности.
В-третьих, важно приблизить науку к фермеру. Новый сорт или технология не должны оставаться в лаборатории — они должны входить в практику и превращаться в конкретное решение фермера.
Четвёртое направление — повышение культуры эффективного использования населением приусадебных участков и сокращение пищевых потерь. Бережное хранение выращенной продукции, её переработка и рациональное потребление — тоже важная часть продовольственной безопасности.
— Какие возможности в сфере продовольственной безопасности и устойчивого аграрного развития на международном уровне, на ваш взгляд, ещё не задействованы в полной мере?
— На мой взгляд, основная проблема не в нехватке новых идей или технологий. В мире есть определённые достижения в области засухоустойчивых сортов, эффективных технологий орошения, спутникового мониторинга, прогнозирования на основе искусственного интеллекта. Разумеется, очень важно, чтобы их становилось больше. Но главная задача сегодня — быстрее превращать их из научной разработки в практическое решение.
Для этого прежде всего необходимо сократить разрыв между наукой и сельскохозяйственной практикой. Фермеру важнее знать не сложный научный показатель, а когда поливать, где высок риск и какие меры принимать. Ему нужна не информация «индекс NDVI снизился», а конкретная рекомендация: «полив нужен через три дня», «на этом участке высок риск заболевания» или «если не сократите расход воды, есть риск потери урожая». Следовательно, следующим этапом международной цифровизации должно стать не накопление данных, а превращение данных в решения.
Вододефицитный регион не обязан сам производить каждый продукт. Импортируя отдельные товары из регионов, эффективно использующих воду и энергию, можно сократить общие затраты ресурсов. Здесь необходимо соблюдать баланс между продовольственной безопасностью и экономической эффективностью.
Большие возможности даёт и сокращение продовольственных потерь. Развивая продовольственную цепочку, современные склады, переработку и логистические системы, можно увеличить продовольственное обеспечение без привлечения дополнительных земельных и водных ресурсов.
В условиях изменения климата местные сорта культур, семена и генетика скота приобретают стратегическое значение. Генетический ресурс, утраченный в одной стране, может сохраниться в другой. Поэтому международные семенные банки, совместные селекционные программы и система оперативного обмена климатоустойчивыми сортами могут стать важным элементом продовольственной безопасности будущего.
— Мы говорили о международном сотрудничестве. Но какое внешнее направление в сфере продовольственной безопасности и устойчивого аграрного развития вы считаете важнейшим с точки зрения Узбекистана?
— На мой взгляд, важнейшее направление для Узбекистана здесь — Центральная Азия. И дело не только в географической близости как таковой. Продовольственные системы стран Центральной Азии тесно связаны между собой через водные ресурсы, транспортные сети, климатические условия и аграрные рынки. Трансграничные водные ресурсы и транспортные коридоры, а также общие климатические риски приводят к тому, что изменения в одной стране сказываются и на других.
Поэтому национальную аграрную политику Узбекистана нельзя рассматривать в отрыве от региональных процессов. Например, изменение водного стока может напрямую повлиять на урожайность, сокращение урожая в соседних странах — на цены, а сбои на транспорте и границе — на доставку продукции к рынку.
С этой точки зрения, полагаю, Центральную Азию следует рассматривать не как внешнюю среду продовольственной безопасности Узбекистана, а как его расширенную аграрную экосистему.
Здесь есть ещё один важный момент. Страны региона обладают не одинаковыми ресурсами, а взаимодополняющими возможностями. Обширные земельные площади и зерновой потенциал Казахстана, водно-энергетические возможности Кыргызстана и Таджикистана, интенсивное земледелие, садоводство, переработка и крупный потребительский рынок Узбекистана, особые агроклиматические возможности Туркменистана — всё это можно рассматривать не только как национальные активы, но и с точки зрения формирования региональных цепочек создания стоимости.
Это не означает, что каждая страна отказывается от собственной продовольственной политики. Напротив, национальная устойчивость укрепляется за счёт региональной кооперации.
На мой взгляд, для Центральной Азии важно создать единый «Аграрный реестр», в котором в одну систему будут сведены данные о земельных и водных ресурсах, производстве, переработке, логистике, экспорте и климатических рисках.
Главная цель — не просто собирать статистику, а определять, какие возможности есть в каком регионе и где страны могут дополнять друг друга. Тогда, опираясь на национальные данные, можно будет принимать более точные решения по региональной кооперации и продовольственной безопасности.
Сегодня в Центральной Азии сформированы отдельные механизмы сотрудничества в сферах водопользования, энергетики, транспорта и торговли. Но с точки зрения фермера всё это — одна система. Ему нужны вода, энергия, семена и технологии, а свою продукцию он должен вывести на рынок. Поэтому на следующем этапе важно рассматривать взаимосвязь «вода — энергия — продовольствие — транспорт» как единую экономическую цепочку.
В Центральной Азии недостаточно просто производить продукцию; важно также быстро доставлять её туда, где есть потребность. Поэтому для скоропортящихся товаров можно развивать «зелёные аграрные коридоры», объединяющие электронные фитосанитарные документы, взаимное признание лабораторных результатов, ускоренные таможенные процедуры и холодовую логистику.
В регионе накоплен большой опыт в области борьбы с засухой и засолением, орошаемого земледелия, горного сельского хозяйства и селекции. Но эти знания до сих пор остаются разрозненными в национальных границах. Через центральноазиатскую аграрную сеть знаний можно связать учёных, университеты, опытные хозяйства и фермеров. Климатоустойчивый сорт или метод водосбережения, созданный в одной стране, должен быстро проходить испытания в соседней.
На мой взгляд, в региональном сотрудничестве наряду с товарообменом необходимо активизировать и обмен знаниями, опытом и технологиями. Самое главное — рассматривать аграрное сотрудничество в Центральной Азии не только как инструмент реагирования на риски, но и как механизм создания новых экономических возможностей.
Сегодня возможности отдельной страны на мировом рынке могут быть ограничены. Но, развивая общие стандарты, переработку, логистику и совместные цепочки создания стоимости, Центральная Азия способна выходить на внешние рынки как единое и конкурентоспособное аграрное пространство. Поэтому логику региональной аграрной политики для Центральной Азии я вижу в трёх этапах: первый — совместно оценивать общие риски; второй — совместно и эффективно использовать имеющиеся ресурсы; третий — создавать общую экономическую ценность. Тогда сотрудничество в Центральной Азии поднимется с уровня «совместного решения проблем» на уровень «совместного создания возможностей».
Записала корреспондент УзА Н. Усмонова.
https://uza.uz/uz/posts/milliy-oziq-ovqat-xavfsizligidan-mintaqaviy-agrar-hamkorlikkacha-imkoniyatlar-va-istiqbollar_894444